считать · за · аваль

в нём была пустота, всепоглощающая и всеобъемлющая, а может быть даже не пустота, а скорей безысходность, или что-то ещё. кто его разберёт. пожалуй он и сам уже не мог разобраться в себе, договориться с самим собой. он задыхался, рвался наружу, но этот странный омут затягивал его всё сильнее, он тянул его вниз, к равномерно жёлтым стенам, пружинным кроватям и добрым людям в белых одеждах. а он не мог, не мог себе позволить так утонуть, он предполагал всё что угодно, но только не это. только не так.
бегая по городу в поисках каких-то людей, устраивая какие-то события и встречи он всё равно ощющал, что всё это происходит впустую, что всё напрасно и никто даже не задумается, насколько и кому это всё нужно. а и правда, кому это нужно? кому всё нужно? кому нужна хорошая погода и доброе настроение? кому нужны радость и любовь, если все ходят с такими лицами, словно только что у них отобрали последенее дорогое, что было в их жизни? зачем всё? и кому в конце концов нужен он сам? пожалуй на этот вопрос стало ответить сложней всего, он ощющал то, что ему не следует тут быть, что он постоянно кого-то в чём-то стесняет, что он делает всё не так и не то. конечно, может быть всё было иначе, но кто же на самом деле знает, как обстоят дела в реальности? и вообще, есть ли она, эта реальность? или весь мир уже погряз в этой странной серой тине? или может вообще ничего нет? ну вот так просто, ничего нет. и все мы ничто иное чем выдумка какого-то сумасшедшего, что все мы живём в его голове и рано или поздно нас оттуда выгонят лекарствами или на крайний случай - смертью больного. может всё на самом деле так? тогда многое можно было бы объяснить, очень многое. хотя и не всё.
а зачем нужны люди? чтобы делать друг другу больно? или чтобы разрушать планету и уничтожать живое вокруг себя? или всё таки чтобы делать добро? хотя тут наверное тоже сложно определиться с тем, что же такое добро и чем оно радикально отличается от зла?
слишком много вопросов для него одного...
серая тина поглощала его всё сильней и сильней. он начал кричать, карабкаться вверх, но только обдирал пальцы о кирпичную кладку лесничной клетки, где его никто не видел и не слышал, где он остался один в этом страшном каменном чулке, заполненным лестницой в небо, по которой ему так хотелось подняться, но ноги не слушались, их уже давно свело судорогой и они лишь отягащали его. он пытался подниматься на руках, цепляясь за перила и ступеньки, но руки уже тоже начинали соскакивать из-за текущей из ладоней и запястий и локтей крови и не могли его держать, потому что мышцы отказывались работать, куски кожи свисали с ладноней, ещё более затрудняя процесс, кровь из рассечённой брови заливала глаза...
он осознал, что пропадает, что так и не увидит света в конце этого бесконечного каменного чулка с лестницей в небо, что он остался один, окровавленный и сумасшедший, брошеный на съедение собственному безумию и только сердце стучало у него в ушах, наполняя своим стуком весь его мозг, всё его существо, закрывая собой всё... . . . . . . . .

непролазная грязь города вновь обволакивает всем своим огромным, серо-чёрным телом, пожирая всё чистое и светлое, что есть в человеке, в душе, в глазах. говорят, что глаза - зеркало души. у него они стали серыми и невыразительными. идя по улице, он уже не смотрел вперёд, он смотрел куда-то вдаль, прочь из этого места. наверное его душа стремилась туда же, к зелени красок, к чистоте воды и радостному пенью лесных птиц. однако цепи города прочно приковали его к толстому и склизскому телу города. конечно, раз в год это огрмное тело позволяло ему удалиться в лес, но не надолго, и уже через неделю начинало дергать за цепь, показывая, что ему пора возвращаться и насыщать тело мертвого города своей жизнью, чтобы этот ненавистный город, словно зомби, поедающий мертвячину, насыщался его кровью, его духом, его душой, и только потому - мог дальше существовать в поисках следующей жертвы.
город держал жестко и крепко. ненавистный мобильник постоянно звонил и разговаривал с ним голосом начальника, родителей, друзей, коллег по работе. все они хотели что бы он был тут, в этом дурно пахнущей клоаке мирозданья, чтобы он куда-то ходил и что-то делал, что-то говорил, когда-то молчал и ещё бог знает что совершал. конечно, они были в этом не виноваты, ведь они не знали, что ими на самом деле руководит...
склизское тело в очередной раз почувствовало его мысли и стремления и тут-же огрызнулось голосом хамовитого гопника в джинсах и кепочке на лысой голове, который изрёк из себя неинтересное и тупое ругательство, ибо на большее не был способен от природы своей. он посомтотрел на гопника и прошёл дальше. гопник покричал ещё и успокоился, уверившись окончательно, что его достоинство не упало ниже обычного уровня.
"а ведь он боится" - подумал он про себя, - "этот гопник. он ведь всего боится, но страх свой скрыть не умеет, а потому срывается на всех, кто кажется ему слабее его. наверное они все чего-то боятся, все эти гопники, нацболы и прочая агрессивная молодежь. все они пытаюся скрыть свой страх, но не умеют, а потому стараются самоутвердиться за счёт здоровья и безопсности других, душа тем самым свой страх".
из грязной вены города потянуло мочой и бензином, видимо тут недавно проплявал какой-то корабль или что-то в этом роде.
однако мысли о корабле быстро смыла грязь из лужи, которая оказалась у него на куртке, потому что шофер дорогой иномарки не пожелал притормаживать. "наверное он куда-то очень торопится" - лениво подумал он, и побрёл дальше.
дорога стелилась под ногами и не думала заканчиваться...
серая слизь города обволакивала его душу и застилала взгляд, но ей всё время что-то мешало...

Всё началось с обычной мерзости. Утро было ранним, а потому чистым, но ощющение мерзости уже было, оно висело в воздухе и угрожало страшными последствиями.
Мерзость была вокруг. Когда он утром, за чашкой чая включил телевизор - она полилась на него нескончаемой рекой, а потому он сразу его выключил. Когла он вышел на улицу и пошёл на работу - она висела в воздухе, была вокруг, обволакивала, заползала в него, заполняла все поры организма и ему становилось всё труднее дышать.
Он думал, что это пройдёт и всё станет как прежде.
Нет.
на работе всё и все было мерзко...
мерзость уже была на нём, она прилипла к нему и ему никак было её не убрать. Он чесался и тёрся, но мерзость всё равно оставалась там, где и была. Тогда он убежал с работы и решил, что вода сможет его спасти, что она смоет всю эту грязь, сутолоку и суматоху с него, вымоет из него...
После более чем часового стояния под душем пришло осознание того, что и это не помогает, и приносит лишьб временное утешение, а затем всё начинается с новой силой.
Он начианал схолить с ума, метаясь из угла в угол и думая, как бы избавться от этой ужастной, жуткой мерзости.
В голове появились голоса, которые вторили многим его мыслям, а некоторые - противоречили и ему самому и здравому смыслу вообще. Голоса всё нарастали и нарастали. Они начали заполнять его изнутри, и ему уже некуда стало деваться - внутри голоса, раздирающие разум и не дающие ответов, а снаружи - мерзость, склизская, серая, покрывающая его уже всего, кроме лица, делающая его похожим на склизскую гусеницу.
Он задыхался, он рвался наружу, подальше отсюда, туда, где чистый воздух, снег и ветер, где поют птицы и растут цветы.
Он не знал, как избавиться от всего этого ужаса, свалившегося на него. Мысли метались по всему сознанию, не находя выхода и постоянно наталкиваясь на голоса, блуждающие внутри него и клацающие зубами, словно череп давно умершего злодея.

И вдруг.
Всё кончилось.
Мерзость ушла и голоса стали стихать, за исключением одного... И он повторял ещё в детстве выученные слова "Отче наш, иже еси на небесех..." Он нарастал и становился громогласным, и с его нарастанием внутри него загорался свет. Чистый и яркий, белый и сверкающий. Свет, который не можт дать ничто и никто, кром Веры и Бога, пребывающих внутри человека, как творение Его...
Через некотрое время он осознал, что висит в воздухе, в своей старой и захламлённой квартире, но главное происходило внутри него.
А внутри него всё клокотало и бурлило, меняясь и облагораживаясь. Свет наполнял каждый уголок его, каждую клетку...
Когда Он заполнил его, то стал выливаться наружу, осветляя и раскрашивая всё вокруг, сметая грязь и вонь, слизь и мерзость и нечсть и пороки и многое, многое другое...
В этот момент он понял одну простую, но необходимую вещь...

Сегодня Яндекс радовал меня. Решил я узнать побольше о пивном ресторане Ёксель Моксель, так вот этот раздолбай - поисковик подумал что там закралась ошибка и предложил свой, правильный, вариант написания названия - Векскль Моксель... :) я и не знал, что яндекс столь юридизирован.

Сегодня гломур вошёл в меня и всё никак не хочет выходить обратно... :)

Осознал тот странный факт, что должен быть один, что я в диссонансе с окружающим меня миром. наверное пора уедениться. пора уйти в себя. надолго.

лесничий гулял по сосновому бору и ни о чём не думал. такое бывает, когда ходишь-ходишь, и уже вроде обо всём подумал, и всё решил, и думать и решать уже нечего. вот у него сейчас был как раз такой момент. была радость, бездумная и залихватская, и одновременно грусть - тёмная и глубокая...
всё-таки русский человек уж больно сложная структура - в нём сочетаются казалось бы несочетаемые явления, поразительное миролюбие и неоправданная жестокость, сремление не грешить и постоянное совершение греховных дел... странно наверное, но мы к этому уже привыкли. бьёт - значит любит. с точки зрения иностранца - ужас, с нашей - вроде как норма.
лесничий обо всём этом уже подумал. и решил, что наверное правильно оставил весть тот суетный и непонятный мир и пришёл сюда, хотя там у него и были определённые преспективы на будущее. зато здесь чище и проще, тут нет постоянной беготни и суеты. чистота леса даёт чистоту человека внутри самого себя. чистота отношений породает долгосрочный, практически вечный союз двух сердец.
сосновый бор поражал своей осенней зеленью. вроде как большинство деревьев стали жёлтыми или уже совсем облетели, а здесь сосны стояли высокими и стройными защитниками леса, лета, тепла и чистоты. в сосновом бору никогда не бывает душно и сыро, и то порой так радует. зато там всегда гуляет ветер, размахивающий своими крыльями между стройных тел дерев...

но вот, лесничий вышел на поляну и лес и бор кончились и перед ним открылась поляна, большая, но всё же окружёнаая красивой короной разнорцветных деревьев. а сама поляна была такая же пятнистая, часть травы уже стала желтеть, а часть ещё оставалась зеленеть. он пошёл к середине и лёг пояти в самом центре, и стал смотреть на небо. голубое, с пробегающими облаками и сремящимися туда-сюда птицами, стремящимися собраться в путь или долгую зиму...
и он не заметил как уснул...
сон был лёгок и ненавящив. наверное в таком месте не могут сниться плохие сны...
наверное в таком месте вообще не может происходить ничего плохого и злого...

Хроника пикирующего

Всхлип
Крик
Полет в окно.

Вскрик
Бряк
На асфальте пятно.

Звук
Скрип
Труповозки каталка.

Тишь
Гладь
В морге вновь опознание.

Стук
Стук
То землицей по гробику.

Тссс
Тссс
Нам пора в преисподнюю.

Сегодня для меня пришла осень. она прислала свою первую открытку - появился этот дивный запах, который почему-то будит во мне жажду странствий, и я чувствую себя тем самым хоббитом, который вышел за калитку...
странное ощющение, когда время года меняется... как передел всего разом, включая себя самого.
не зря наверное говорят, что самое волшебное время - это время перемен, тогда случаются самые странные и волшебные события...
осень подарит нам новое золото надежд, новое серебро радости и янтарь счастья...
мы построим новый прекрасный замок веры, надежды и любви, который выстоит всю будущюю зиму, и сохранит нас в тепле и доброте...
осень пришла...